Экзистенциальный диалог

Видеозапись лекции смотрите по ссылке

Сегодняшняя лекция имеет название «Экзистенциальный диалог». И мы будем говорить о диалоге, диалоговой части гештальт-подхода, и о встрече, как кульминационном моменте диалога.

Наверное, вы все знаете, что у гештальт-подхода есть три теоретических основания: феноменология, теория поля, диалог. И это большая часть гештальт-подхода.

Почему именно экзистенциальный диалог? Я настаиваю, чтобы эти два слова стояли вместе. Потому что с точки зрения гештальт-подхода, мы занимаемся тем, что исследуем как человек существует в отношениях с кем-то, в диалоге. Кажется Жан Мари Робин писал, что контакт - это первичная реальность, что нет человека предшествующего контакту. Сначала появляется контакт, а потом в нем появляется человек со своим внутренним миром.

Точно также в диалоге, в экзистенциальной парадигме, мы говорим о том, что нет «Я»,  нет человека самого по себе, есть только «Я», состоящее в отношениях. Основоположник экзистенциального смысла в диалоге, Мартин Бубер, говорил, что в начале были отношения.

Скажу немного о нем, потому что буду ссылаться на его идеи. Бубер не был психотерапевтом, он был философом и теологом еврейским. Он за свою жизнь много хорошего сделал, много раз выдвигался на нобелевскую премию мира, но ее так ему и не дали, к сожалению. Но если сказать про то, что он сделал полезного для нас, для психотерапевтов, то это тоже очень большой вклад. На всю психотерапию он повлиял, на гештальт-подход в частности через Лору Перлз жену Фрица Перлза. Кроме этого вы знаете, что во второй половине прошлого века в США была гуманистическая революция, гуманистическое движение в психотерапии, которое гуманизировало всю психотерапию в целом и сделало ее более человечной, включенной позицией, с ориентацией на личность, в отличии от психоанализа с его отстраненностью. И вот Мартин Бубер был видным деятелем этой гуманистической волны. Он написал очень много книг, которые были усвоены терапевтами разных направлений, прежде всего это клиент-центрированные направления, гештальт-подход. Приезжал в США, как раз когда были хиппи и читал свои лекции.

Что означает, что в начале были отношения? Бубер еще и теолог, поэтому в его текстах есть религиозная нотка, но это хорошо, это вносит определенный шарм. Он говорил о том, что человек существует как бы в двух модусах бытия. Но всегда это человек с кем-то или чем-то. Первый модус он называл Я-Оно, а второй модус называл Я-Ты.

В первой части лекции я постараюсь описать эти модусы.

Если сказать коротко, то модус Я-Оно - это отношение с другим как с объектом, как с чем-то неживым, с чем-то неодушевленным. А модус Я-Ты это отношение с другим как с субъектом, как с личностью, как с живым.

Если говорить об общей стратегии в гештальт-терапии, на всей длине терапии мы как раз и движемся от модуса Я-Оно к модусу Я-Ты. Обычно, когда клиент к нам приходит, то наши отношения начинаются с Я-Оно, с такой функциональной объектной части к модусу Я-Ты, когда клиент и терапевт встречаются, как два субъекта, как два живых существа. Ну и, конечно, успех продвижения зависит от мастерства терапевта и от готовности клиента в этом пути идти следовать вместе с терапевтом. Мы можем наших клиентов оживлять, делать более живыми, иногда даже реанимируем после каких-то трагических ситуаций.

Про модус Я-Ты говорить сложнее, потому что это нечто ускользающее, что сложно описать словами. Потому что когда мы придаем какой-то смысл, описываем словами, то это автоматически становится объектом, модусом Я-Оно. В буберовском смысле диалог, Я-Ты и встреча означают, что два существа, два живых человека встречаются и они открыты друг другу в своей подлинности и целостности, и это такое обоюдное движение навстречу. Если перекладывать на психотерапию, то это, когда терапевт открыт и что-то делает, чтобы встреча состоялась, и клиент отвечает ему тем же. То есть, когда мы видим клиента и встречаемся с ним, когда у нас нет по поводу него никаких ожиданий, когда нет плана какого-то, когда мы хотим понять его внутреннюю структуру переживаний, понять как он видит мир и что сейчас чувствует.

Позиция модуса Я-Оно обречена всегда на некоторую причинность. То есть для простоты я всегда называю модус Я-Оно функциональным, то есть когда у нас по отношению к другому есть план, задача, цель, которую мы хотим достигнуть. Тогда эта цель становится важнее человека, и человек, личность отходит в фон, а задача становится фигурой. Естественно, это не плохо, этого очень много в наших отношениях человеческих. Мы очень много находимся в модусе Я-Оно, реже в Я-Ты, но тоже случается.

Сложность наступает тогда, когда баланс между двумя модусами нарушается. Бубер говорил так, что постоянно находится в отношениях Я-Ты невозможно, это бы истощило нас, но если человек находится только в модусе Я-Оно и у него нет модуса Я-Ты, то такого человека нельзя считать человеком в полном смысле этого слова. К сожалению в нашем обществе сейчас ценности задачности и функциональности превалируют над всем остальным. Это не значит, что функциональная часть нашей жизни плохая. Она необходима нам, и без нее мы не можем обойтись.

Например, женщине нужно, чтобы мужчина доставил их общего ребенка в школу, то есть у этих отношений есть некоторая цель, некоторая задача ситуативная. Если она будет воспринимать мужа, как Ты, проникать в его переживания и всматриваться в его уникальность, что он очень хочет спать, то так ребенок и останется не доставленным. И таких моментов в нашей жизни очень много, когда мы обращаемся с другим человеком, как с неживым, как со средством достижения цели.

Если переложить на психотерапию, то функциональная часть психотерапии заключается, например, в сеттинге и контракте. Для того, чтобы заключить контракт с клиентом, определить цель работы, оплату и все остальное нам нужно отстраниться, мы не можем делать это в модусе Я-Ты. Нам нужно смотреть с функциональной точки зрения. Чтобы всем было удобно, и тогда можно двигаться к встрече. Без этого невозможно. Более того, любая психотерапия практически всегда начинается с отношений Я-Оно, которые очень похожи на эту фазу консультирования. Когда клиент сам приносит себя как объект, говоря, что у него есть какая-то проблема, «исправьте меня», «сделайте со мной что-то». Он как бы не ожидает, что вы будете открываться перед ним, способствовать этой встрече, пытаться видеть его в его естестве и уникальности. Он просто хочет чаще всего, чтобы сложность, которая есть у него, ушла.

Если это так и остаётся в функциональном уровне, то это нельзя назвать гештальт-терапией. Есть другие психотерапии, которые по такому функциональному признаку работают. Мы в гештальт-подходе приглашаем клиента ко встрече. И рано или поздно она случается.

Можно ещё описать эти два модуса, если обратиться к идеям одного очень известного аналитического терапевта Эриха Фромма. Он говорил о том же, о чем писал Бубер, но использовал для этого, для описания двух этих модусов бытия, глаголы. Там у него есть даже отдельная работа, хотя эти идеи прослеживаются во многих его трудах. Он рассматривал эту дихотомию между  функциональным и живым через глаголы быть и иметь. Отсюда как раз пошла традиционная для гештальт-терапевтов идея «я просто должен быть с клиентом», мы так часто говорим. Это как раз отсюда.

Что это значит? Просто быть с клиентом. Это не просто, это очень сложный процесс. Это значит не иметь клиента как средство достижения своих целей, не ожидать от него чего-то, а пытаться увидеть его как личность, его уникальность и это будет способствовать встрече. А если мы насчет нашего клиента построили какой-то план, все про него уже поняли, продиагностировали его, и у нас уже есть план лечения, то мы будем иметь клиента как средство достижения нашей цели излечения его. А он весь не ограничен только этим.

И Эрих Фромм как раз писал очень много о том, что в современном обществе ценности «иметь» превалируют и разделены многими людьми, нежели ценности «быть». Он как раз писал об обществе потребления. Мы отошли уже от этого. Сейчас время общества впечатлений. Но «иметь» относится и к впечатлениям тоже. То есть мы ожидаем от других людей, и в социальных сетях тоже, чтобы они вызывали у нас какие-то впечатления, чтобы мы что-то переживали. У нас уже дефицит впечатлений. Так много всего, что мало что нас может удивить, захватить, поэтому все что связано с впечатлениями очень хорошо продается. Это тоже можно описать через глагол «иметь».

А просто «быть» - далеко не просто. Потому что нужно отказаться от этих ожиданий, и отдаться этому процессу.

Следующий важный момент касательно этих двух модусов это целостность. То есть модус Я-Ты это когда мы воспринимаем человека в целостности, в неделимости. Модус Я-Оно это когда мы можем разделить его на части.

Например, в медицинской модели, когда человек приходит к врачу, то врач что делает? Исследует какие-то системы органов, назначает лечение, разделяет человека на запчасти, как нечто неживое. В психотерапии тоже так можно, но это будет не диалоговая психотерапия. Хотя когда мы диагностируем клиента мы тоже делаем это в модусе Я-Оно. Но нам важно, чтобы мы видели клиента как нечто целое.

Гештальт - это целостный образ. Когда мы что-то делим на части то это противоречит базовой идее гештальт-терапии. Нельзя быть с человеком частично. Нельзя любить человека частично. Тут ты хороший, я тебя люблю, а тут ты мне не нравишься, я тебя уже не люблю. Если мы любим, то мы любим полностью, отдаемся.

Например, клиенты спрашивают меня: «дай мне отклик, но не как терапевт, а как мужчина». А можно это разделить? Как-то линию внутри провести, здесь я терапевт, а здесь я мужчина. Я даю отклик включающий одновременно мужскую мою часть и терапевтическую, я не могу с клиентом обращаться как с женщиной, с которой я встречаюсь вне контекста терапевтических отношений. Это невозможно разделить. Это неотъемлемо.

Часто встречаюсь с тем, что терапевты говорят, пока я работаю с клиентом или веду группу у нас клиент-терапевтические отношения, а вот если группа закончилась, перерыв, или терапия завершилась, то мы перестали быть клиентом и терапевтом друг для друга. Это неправильно. И я уже могу, если у меня это разделено, с клиентом в какие-то другие отношения вступать. Это уже странный, удивительный взгляд, но к сожалению он встречается. Аналитики говорят даже, и я с этим очень согласен, что если перенос случился между клиентом и терапевтом, то он не имеет обратной силы, это уже навсегда. Есть в некоторых сообществах такое правило, что по истечении какого-то срока после завершения терапии, например три года, завязывать с клиентом какие-то другие отношения: дружеские или любовные. Я считаю, что нельзя, потому что перенос никуда не денется за три года.

Вот в этой прекрасной книге Габбарда «Границы и их нарушения» есть исследование, где исследовались пары клиент-терапевтические после завершения терапии 5 лет и более. И оказалась, что трансферентные отношения никуда не уходят. И на самом деле многие из клиентов, которые хотели сделать паузу или завершить терапию, и потом продолжили коллегиальные или дружеские отношения, очень жалели, потому что хотели вернуться к этому человеку в терапию, но это уже не было возможно. Поэтому мы не можем рассматривать клиента по частям и себя на границу контакта приносить частями.

Следующий важный аспект этих двух модусов - временной. Всем нам известное «здесь и сейчас» относится к модусу Я-Ты, это всегда настоящее время, встреча всегда только в настоящем. Когда встреча завершается и мы отдаляемся друг от друга, чтобы придать случившемуся какой-то смысл, то что происходит в постконтакте, то это уже модус Я-Оно.

Один из моих любимых философов Мамардашвили Мераб Константинович, он их описывал, что уже является, наверное, сленгом, для гештальт-терапевтов, как прилагательные «живое» и «мертвое». То есть Я-Оно это мертвое, а Я-Ты это живое. Что это значит? Он говорил, что смерть наступает после жизни, но она и присутствует во время, только мы можем во время жизни быть живыми и быть мертвыми.

Вспоминаю, когда об этом говорю, про свою клиентку, которая на втором году терапии, которая изначально пришла в анестезии, в онемении, в процессе такого кризиса, связанного с разводом, идентичностью, жизненного пути. После года терапии она сказала, что она начала чувствовать, что она оживает, что чувствует, что жизнь наполнена впечатлениями, ощущениями, переживаниями. А то что было раньше - я тогда не жила, что-то делала, но в этом процессе не чувствовала себя живой. Тоже такая дихотомия.

Важно сказать, что ощущение жизненности Мамардашвили может быть только субъективным, снаружи этого не видно. То есть мы используем одни и те же слова для мертвого и для живого, одни и те же мысли могут быть, но мы можем в этом жить, а можем не чувствовать наполненности и включенности. Отчасти многие клиенты приходят в терапию, чтобы почувствовать себя живыми, даже если они это не формулируют в виде ясного запроса. Это такая генеральная цель, как я ее вижу.

Касательно разделения момента Я-Ты и процесса Я-Ты. Момент является кульминационной частью процесса, диалога, высшей точкой, это очень проходящая вещь. Она иногда в терапии случается, на мой взгляд очень редко истинная встреча бывает. Для процесса терапии, как мне кажется, намного важнее процесс Я-Ты и умение его поддержать. Потому что встреча может случится, а может и не случится. Мы не можем ее никак запланировать, иначе это будет противоречить тому о чем я сегодня сказал. Если мы планируем чтобы клиент именно сегодня открылся, то мы уже рассматриваем его в модусе Я-Оно, как цель, как задачу, и встречи не будет. Бубер говорил, что «Ты» встречает меня по милости, то есть «Ты» нельзя обрести в поиске, не может быть задачи.

Выделяют несколько критериев, опираясь на которые мы можем понимать, что поддерживаем процесс Я-Ты, процесс диалога, который может привести к встрече.

Первое — это добровольное согласие обеих сторон находится в этих диалогических отношений. Если клиент не хочет, мы ничего не можем сделать с ним, мы не можем его принудить, мы не можем его заставить. Для того, чтобы встреча произошла нужна открытость и желание идти на встречу. Мы можем только его приглашать, звать, откликаться на его какие-то неосознанные зовы нас. Но это дело добровольное и очень тревожное. Многие клиенты говорят: «Я не хочу про это говорить, я туда не пойду!». Во-первых, клиенты, когда вы так говорите, вы выбираете оставаться мертвыми, а не живыми. Не всегда так, но если вы чувствуете, что то, что сказал вам терапевт вас как-то задевает, вы что-то чувствуете и при этом говорите, нет, я не хочу туда идти, то вы имеете на это право. Но важно осознавать этот момент, что вы выбираете как раз быть неживыми. А если вы идете на встречу этому переживанию, то возможно, что вы почувствуете себя живыми.

Следующая важная вещь это включенность. Что такое включенность? Это когда терапевт включен в клиента, когда он пытается понять, что клиент переживает сидя на своем месте, в своей жизни. Влезть в его шкуру, близко к понятию эмпатия. Но включенность не ограничивается одной эмпатией, потому что мы бы тогда очень ограничили поле взаимодействия клиента и терапевта. При включенности наряду с эмпатией очень важно сохранять автономию. То есть уметь чувствовать то, что чувствует клиент, максимально приблизиться к тому как он переживает какой-то опыт, и в тоже время уметь чувствовать себя как отдельную единицу, откликаться чем-то своим. Важно балансировать между этими двумя вещами. Две задачи есть, которая реализует включенность. Первая - это приблизиться терапевту к внутренней структуре переживаний клиента, понять, как он что-то переживает, вчувствоваться в него. А вторая задача - это помочь клиенту оказаться в ситуации здесь и сейчас в том тексте, который он говорит, чтобы он проживал то, что происходило. Это все делается очень просто. Вы все это умеете делать. Когда вы спрашиваете: «Что ты сейчас чувствуешь?», вы включаете его в этот процесс переживания, погружаете, поддерживаете в нем. Когда вы просите рассказать более подробно, а затем обращаете внимание, например, на какую-то его телесную феноменологию. Например, так построить интервенцию: «когда ты говоришь о том-то о том-то, то я вижу, что с твоим телом происходит то-то и то-то».

Что такая интервенция дает? Она соединяет как бы две части феноменологии клиента, когнитивную, которая выражается в мыслях и словах, и телесную. Мы как будто этой интервенцией их объединяем. Очень важно, чтобы мы при этом, выполняя задачу включенности, не придавали этому сразу смысл. У тебя напряглась нога сейчас, потому что ты злишься. Это неправильно. Наша задача просто описательная. Мы немножко поддерживаем целостность переживаний клиента такой интервенцией. И он как бы себя чуть больше ощущает в данный момент. Это то, что касается включенности. Это то, что направлено на клиента, то что мы с ним делаем. Он - глава включенности.

Следующий момент диалогической установки - присутствие. Как раз присутствие - это то, что относится больше к терапевту. Включенность и присутствие находятся друг с другом в диалогической взаимосвязи. Если совсем просто сказать - присутствие - это когда мы вносим свою собственную феноменологию, свои собственные переживания на границу контакта. И таким образом как будто воссоединяем эту часть включенностью. Как бы соединяем себя и клиента. Как это выглядит технически? «Когда ты говоришь об этом, я чувствую то-то». Или «Когда с тобой происходит это, во мне это откликается тем-то». Мы устанавливаем мостики диалога между нами. Присутствие - это вынесение себя самого, как инструмента психотерапии, на границу контакта в этом диалоге. Привнесение своей феноменологии. Елена Калитиевская говорит, что контакт - это встреча двух феноменологий, феноменологии клиента и феноменологии терапевта. То есть во время включенности мы разворачиваем феноменологию клиента, а за счёт присутствия мы привносим сюда феноменологию терапевта.

Здесь хочу предостеречь. Есть в аспекте присутствия опасность, она заключается в том, что терапевт может очень сильно увлечься. Линн Якобс говорила о том, что присутствие не может стать правилом, то есть мы не можем обязательно себя привносить каждый раз на границу контакта. То есть это не правило. Но отсутствие присутствия должно быть исследовано.

Некоторые терапевты, их чуть-чуть заносит, могут ощущать, что вот то, что он сейчас чувствует это для клиента самое важное. Когда мы привносим себя на границу контакта мы делаем это для клиента, у нас нет другой цели. Не потому что нам хочется продемонстрировать красоту своих переживаний, или интеллектуальное превосходство, если к нам пришла красивая интервенция в голову. Мы должны соотносить это с клиентом, с его запросом, с тем, зачем он здесь. А если мы это делаем, заигравшись, больше для себя, то Бубер такое называл монологом замаскированным под диалог. Знаете, когда в дружеских отношениях или любовных один человек является абсолютной величиной этих отношений. То есть я не тебя люблю, а свою любовь люблю по отношению к тебе. Немного нарциссический процесс. Поэтому здесь очень важно терапевту осознавать, чтобы не сильно увлечься.

Ещё одно. Встреча может произойти как раз, когда мы замечаем клиента, потом мы откликаемся на него, как раз во время включенности мы очень чувствительны и замечаем зов клиента, в какие отношения он нас приглашает. Это не значит «скажи мне, что тебе сейчас нужно; что ты хочешь от меня?». Обычный модус Я-Оно тут не работает на мой взгляд. Истинное стремление клиента по направлению к нам мы можем лишь уловить и откликнуться.

Это очень сложный момент, потому что этот контактный эпизод, который предшествует встрече - это всегда кризис. Отношения клиента и терапевта изменятся в результате этой встречи, и очень сложно идти на риск, услышав зов клиента как-то откликнуться на него. Иногда клиенты нас критикуют и это тоже может быть приглашением в диалог, в который мы, защищаясь, можем проигнорировать. Если, например, клиента задели наши слова, и он говорит: «ты сказал то-то и мне очень больно». А мы говорим: «нее, я вообще не это имел ввиду, я тут не при чем». Имейте ввиду, что вы в этот момент упускаете момент встречи. То есть клиент вас зовет, он почувствовал напряжение, почувствовал переживания между вами, не очень приятные, так как нас всех отчасти как-то травмировали, то вход в контакт, диалог часто происходит через неприятное. Если вы говорите, что вы здесь ни при делах, то в общем вы дверь закрываете, которую клиент приоткрыл.

Хочу закончить примером. Чуть-чуть хочу описать сессию, которая на мой взгляд закончилась встречей. И там был аспект зова клиента, открытости по отношению ко мне, неявный. Я пошел на риск и эта встреча случилась.

Вышла ко мне клиентка с запросом о женско-мужских отношениях, а именно, о том, что рядом с мужчинами она теряет свободу, замораживается, и совсем не знает, что делать. Она может какие-то умные разговоры поддерживать, но как раз этой свободы и жизненности нет. И она прямо не знает, мучается, потому что не удаётся отношения построить близкие, истинные. Мы очень долго исследовали с разных сторон всю эту тему, и уже ближе к концу сессии я задал один из проясняющих вопросов. «А было ли у тебя когда-нибудь в твоей жизни рядом с мужчиной ощущение свободы? Был ли такой опыт у тебя?». И она сказала, что был, один раз, в танце. Дальше о чем-то поговорили с ней, но идея про танец меня не покидала. И я понимал, что дальнейший разговор в сессии не имеет смысла, потому что эта фраза, что только в танце я могу себя почувствовать с мужчиной свободной, открытой, не защищающейся, для меня была как неявное приглашение. И я очень стесняясь пошел на этот риск и пригласил ее танцевать прямо во время группы. «Не против ли ты, что мы потанцуем, у нас уже время заканчивается? Закончим сессию так?».  Кто-то из группы включил музыку на телефоне и мы танцевали. Сессия закончилась. И правда для меня и для нее это был момент встречи, не вербализованный, не формальный, очень необычный. Я делал такое первый раз, и мне стоило больших усилий преодолеть собственное смущение, чтобы решиться на такое. Но в общем встреча случилась.

Желаю вам быть живыми, подлинными, настоящими. И рисковать. Да пребудет с вами Бубер))

- — — — — — -

Приглашаем в учебные программы: 

Автор

Евгений Гончарук

Ведущий учебных программ и специализаций

Дата публикации

15.02.2021

Будьте в курсе наших событий

Подпишитесь на нашу рассылку и получайте последние новости и интересные материалы нашего института

Следите за нами в социальных сетях

Подписывайтесь и следите
за обновлениями

Этот сайт использует файлы cookie. Продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с использованием файлов cookie.